«Местный казак к кулачной расправе в семье не прибегает даже в тех случаях, когда при возвращении из полка...

В домашнем быту казак отличается уживчивостью, спокойствием и смиренством; битьё жены и телесное наказание детей редко практикуются, только в исключительных случаях казак берется за плеть, а к кулачной расправе в семье не прибегает даже в тех случаях, когда при возвращении из полка домой оказывается неожиданное приращение семейства.

Здешний казак не справляет той особой плети для жены, которую на Дону, например, по обычаю, требуется полностью измочалить об ее виновное тело, прежде чем простить.
Если нет в семье суровой свекрови, то виновная молодуха отделывается только поклонами и покаянными просьбами; в противном случае, чтобы мать не сердилась и не «пилила» сына ежечасно, молодуха наказывается, но не жестоко, а только так, чтобы на теле были видны следы плети, причем о наказании часто просит сама жена, не желая свары со свекровью.
Женятся казаки в нагорной полосе очень рано. Просматривая посемейные списки, нередко можно видеть, что 18-летний супруг - уже отец; женщина родит иногда в 16 лет (станицы Надежная, Отважная).
Для того чтобы ускорить женитьбу, употребляется часто много хлопот и стараний уговорить попа не обращать внимания на незаконный возраст.
Ранние браки практикуются, большею частью, во избежание «баловства» молодёжи, иногда для того, чтобы иметь лишнюю работницу в доме, а также, чтобы молодая, к уходу мужа в полк, уже имела детей и не «шлялась». Но, несмотря на эти предосторожности, незаконных детей очень много в станицах; в особенности их много в станицах Ключевой, Кутаисской, Губской, Отважной и других.
Трудно живется оставшейся без мужа, на четыре года и более, молодой казачке в неприглядной остановке бедной семьи: все время «в работе и в заботе», в черном теле; от нее и больше дела требуют, и бранят ее чаще - заступиться некому. «Только ведь свету и видишь, что погуляешь», - говорила откровенно одна разбитная молодица, у которой муж только что ушел на службу.
Заключение брака не сопровождается никакими особенными обрядами, кроме венчания и обычных «столов». Каких-нибудь установившихся обычаев вообще мало среди горного населения, и это вполне понятно: колонизация нагорной полосы - дело недавнего прошлого и смешанное население, не выработавшее пока даже определенного типа хозяйства, понятно, не может иметь общих традиций, которыми обусловлены обычаи.
Старинных обычаев, вынесенных из мест первоначального жительства, у переселенцев не сохранилось, да и не могло сохраниться, так как переселялись большею частью молодые семьи и служивые казаки, стариков было мало, и они скоро умирали при новых, непривычных для них условиях жизни в местности, где «ровного поля совсем нету...».
Кроме того, в первое время общий уклад жизни колонистов был часто военным, и все станицы входили в состав бригад и полков, имели военную организацию и управление...
Непрерывная военно-сторожевая служба, при общих тяжелых условиях жизни, ежедневные опасения за жизнь и имущество семьи, ввиду частых нападений на станицы воинственных хищников-«азиатов», всё это, конечно, заставляло жить только настоящим и о настоящем только думать; прошлое не вспоминалось, и старые обычаи забывались: не до них было в этой боевой тревожной жизни. В воспоминаниях жителей сохранились только события и факты их переселения сюда, с которого начинается их история - русская история края.

Л. В. Македонов. В горах Кубанского края. Быт и хозяйство жителей нагорной полосы Кубанской области (1908).