ОТ ПУПОВИНЫ, ПЕРЕРУБЛЕННОЙ ТОПОРОМ НА ПСАЛТЫРЕ ДО ЗАСЛУЖЕННОГО ДЕЯТЕЛЯ НАУКИ ЛИТОВСКОЙ ССР. ЖИЗНЬ...

КУБАНСКОГО КАЗАКА МИХАИЛЫ ЛОЛЫ. Часть 1

Воспоминания Михаила Ивановича Лолы - это около пятидесяти страниц машинописного текста. Относительно недавно, выдержки из этой рукописи, были опубликованы его сыном Владимиром Михайловичем…


Родился Михаил Иванович Лола 20 ноября 1896 года в станице Староджерелиевской, в бедной казачьей семье. Дело было в степи, вся семья работала на уборке урожая. Роды приняла бабушка Явдоха, известная в станице своим повивальным искусством. Именно она, подложив Псалтырь, перерубила топором пуповину. Так полагалось. Книга, в данном случае Псалтырь (других книг в семье не было), означала ученость, топор – силу. Уборка к тому времени еще не кончилась, но мать с ребенком отпустили домой, и она понесла своего первенца в станицу по осенней дороге, за несколько километров. Несмотря на такие суровые условия родовспоможения, а может быть благодаря им Мишка рос здоровым и крепким. Более того, две его бабушки, одна со стороны отца, другая со стороны матери, к семи годам усмотрели в нем искру Божию – незаурядные умственные способности и постановили: «Мишку треба виддаты до школы»…

Две бабки в этой казачьей семье были главными, отец Мишки Иван Терентьевич нес военную службу вдали от дома. Дед Терентий был тихим, богобоязненным. Занимался больше бахчой, где выращивал дыни и арбузы. Знал секрет их сохранения до самого Рождества. Еще он занимался пасекой, а в оставшееся свободное время читал по слогам Псалтырь. Все многочисленные работы по хозяйству он переложил на свою жену и на сватью Явдоху – двух казачек, крепких умом и телом. Мать, Клавдия Анисимовна, занятая малыми детьми, не смела вмешиваться в решение своей матери и свекрови, а, возможно, была и согласна с ними…

Двухклассное станичное училище Михаил Лола окончил с похвальным листом и получил свидетельство, в котором против каждого предмета стояла отличная оценка. Сам Михаил Иванович писал в своих воспоминаниях: «Надо сказать, что это было неплохое училище. Окончившие его были всесторонне грамотными людьми. Знали основы наук, произведения классиков литературы. Я, например, мог написать самый замысловатый диктант без единой ошибки». Следующим этапом в получении образования для Михаила должно было стать Высшее начальное училище – ВНУ. Такие училища были переходной ступенью между начальным и средним образованием. Для того чтобы поступить в него, надо было серьезно подготовиться. Но в августе 1914-го началась Первая мировая война. И отец, поразмыслив, сказал было: «Теперь не до учебы, брось об этом думать». Но за дальнейшую учебу любимого внука горой стояла бабушка, мать отца. Она продолжала главенствовать в семье. Отец очень уважал свою мать, в ее присутствии не смел даже курить. Если он сидел и курил, то, увидев идущую к нему мать, тотчас же тушил самокрутку.

При поддержке бабушки и отца Михаил всерьез взялся за подготовку к поступлению в ВНУ. К этому времени были в разгаре полевые работы, семья жила в степи, в курене. Работы продолжались до захода солнца и начинались с рассвета. Чтобы подготовиться к экзаменам, Михаил был вынужден ежедневно ходить пешком в станицу, где занимался при свете керосиновой лампы. К рассвету он должен быть снова в степи. Подремать можно было только в послеобеденные часы. Сосед по куреню советовал выбить из парня стремление к учености, всыпать ему плетей. Глубокомысленно изрекал: «Ты пойми, Иван, он выучится, тебя же дураком будет называть!» Отец был дальновиднее и умнее соседа, отвечал: «Кто его знает, что будет дальше. Жизнь идет вперед и неграмотному человеку живется все хуже и хуже»…

За неделю до экзамена он отправился в станицу Славянскую, где находилось Высшее начальное училище. Пройдя 25 километров, загорелый и запыленный, Михаил имел такой вид, что швейцар не пустил его в училище. Пришлось настаивать, позвали инспектора, который с удивлением спросил, что угодно посетителю. – Я хочу учиться. Инспектор, взяв Михаила за руку, привел в учительскую и, не удержавшись от юмора, представил: «Вот, смотрите, Ломоносов пришел». Интеллигентные педагоги, мужчины и женщины, отнеслись благосклонно к молодому казаку, и он был допущен к вступительным экзаменам, которые и сдал на одни пятерки. Дома обрадованный отец купил Мише форму как у гимназистов: костюм, ботинки, фуражку с кокардой, пояс с бляхой, на которой стояли буквы ВНУ. Теперь не стыдно было пройтись по станице... Следующий этап - экзамен на звание учителя начальных училищ, который он сдал экстерном в Майкопской учительской семинарии с хорошими оценками. Подав прошение, Михаил Лола получил назначение на должность учителя начальной школы села Царский дар (ныне село Великовечное). Шел 1916 год.

Одним из коллег по школе был отец Михаил, преподававший Закон Божий. Однажды он предложил молодым педагогам: «Знаете, что, ребята, преподавайте Закон Божий в своих группах сами, а мое жалованье делите между собой». И они стали получать жалование отца Михаила, особенно не утруждая себя преподаванием Священной Истории. Однажды они за это поплатились. Приехал Благочинный проверить, как идет преподавание его предмета, и повелел пригласить отца Михаила. Посланный за ним сторож – украинец Хома, он же звонарь в церкви, вернулся с секретным сообщением, что «Отец Мыхайло гуляють у господина Волоха и вже дуже пьяни. Колы я им сказав, що приихав Благочинный и трэбуе вас до сэбэ, так воны сказалы – плював я на Благочинного, – и не хотят йты».

Пришлось сочинить экспромт, что отец Михаил уехал в село Алексеевское на соборование богатой женщины и приедет только завтра. Тогда Благочинный потребовал проводить его в классы и проэкзаменовал учеников. Как и следовало ожидать, знания были менее чем посредственные. Записав в журнал свои впечатления – весьма нелестные для школы и тем более для отца Михаила, Благочинный уехал…

После этого случая Михаил Лола, который в свои двадцать лет уже был убежденным марксистом и атеистом, тем не менее заметил отцу Михаилу, что священник «должен показывать пример благонравия, и, уж конечно, быть верующим». Но отец Михаил явно не соответствовал этим канонам. Он любил гульнуть с казаками, не чурался простого люда, мог позволить себе смелые речи не в пользу Бога, играл в преферанс с местной интеллигенцией. Молодой педагог с юношеской прямотой призвал к ответу: «Вы же обманываете людей!» На это священник ответил молодому правдолюбцу: «Ну не верю. Но ведь кто-то должен обвенчать вступающих в брак, окрестить и зарегистрировать новорожденного, отпеть новопреставленного. Я народные обычаи соблюдаю, а верю, не верю – пусть это никого не касается!» Как оказалось, отец Михаил, в прошлом – студент Томского университета, пошел в священники, чтобы избежать воинской повинности. Верующие любили отца Михаила «своего в доску», а другого священника, отца Иоанна, глубоко верующего, недолюбливали…

Когда в село пришла ведомственная телеграмма об отречении от престола царя Николая II, отец Михаил во время службы по просьбе начальника почты зачитал с амвона ее содержание присутствующим в храме. На это отец Иоанн обратился с призывом: «Православные христиане, давайте просить царя-батюшку возвратиться на престол и не покидать нас». На что отец Михаил изрек: «Если отрекся, то нечего и просить». В конце концов отец Иоанн пожаловался архиерею на отца Михаила и последний был вынужден сменить место службы – ушел во флот священником на военный корабль. Но предварительно успел обвенчать атеиста Михаила Лолу с жительницей села казачкой Дровяниковой Дарьей Петровной, студенткой музыкального училища.

В последующие годы Революции и Гражанской войны Михаил Иванович Лола работает на разных советских и партийных должностях в Царском даре, в станице Джерелиевской, в Славянске, Темрюке, снова в Славянске. С 1926 года он трудится в должности заведующего рабфаком в городе Краснодаре, в 1926–1928 годах экстерном оканчивает педагогический институт. Зачем это было ему надо? Дело в ом, что преподавательский состав Кубанского рабфака был представлен педагогами дореволюционной школы, имевшими, как правило, высшее образование, некоторые имели ученые степени. Неудивительно, что на директора, имеющего всего лишь «высшее начальное» образование, косились. Но Михаил Иванович Лола был большевиком с 1919 года, ставленником партии, с большим опытом партийной работы. И с этим приходилось считаться. Тем не менее, Михаил Иванович, чувствуя себя обязанным соответствовать должности руководителя педагогическим коллективом, поступает в 1926 году в педагогический институт и в 1928 году оканчивает его. Итак, он имеет высшее образование, у него уже трое сыновей – в 1927 году родился третий сын Владимир; жена Дарья Петровна Дровяникова окончила музыкальное училище.

Как раз в это время, в свете политики «Лицом к казачеству», М.Лола пишет небольшую книгу «О кубанском казачестве», изданную в 1926 году. На ее станицах он постарался объяснить «…хлеборобу-казаку историю кубанского казачества и на основе ее разъяснить, что такое сословная рознь между казачьим и иногородним населением станицы, и кому эта рознь нужна и выгодна». Ведь до сих пор «…казаки и иногородние не считают себя равноценными гражданами, не считают себя братьями и ведут между собою вражду». Рассказывая о гражданской войне, М. Лола пояснял, что «…офицерство и генералы обманули казачество и вовлекли его в борьбу с рабочим классом и крестьянством, и поэтому большинство казачества не принимало участия в строительстве Советской власти до 1920 года. Напуганное царскими приспешниками, говорившими казачеству, что большевики отберут у казаков землю, лишат его возможности строить свое хозяйство и прочее, казачество было втянуто в белогвардейскую авантюру. Только меньшая часть казачества, наиболее передовая, не поверила белым генералам и пошла вместе с большевиками… Нужно было несколько лет работы, чтобы все трудовое казачество убедилось, что все это ложь, что коммунистическая партия защищает интересы всех трудящихся независимо от того казак то, крестьянин или кто другой, лишь бы он был трудящимся».

Разъясняя новый курс Советов по отношению к казакам, автор писал, что «…в развитии советского строительства в казачьей станице имеет большое значение соблюдение целого ряда традиций старого быта казачества, связанных с его привычками и навыками, как-то: ношение черкесок, кинжалов, любовь к старым песням, верховой езде и т.д. Поэтому весьма необходимо решительно бороться с имеющимися случаями стеснения этих особенностей казачьего быта». Кроме этого «всем ячейкам РКП(б), каждому члену партии, работающему в деревне, надо усвоить огромную важность этой задачи и со всей энергией взяться за работу (агитацию, пропаганду, личный пример) по изживанию сословной вражды между иногородними и казаками».

Одновременно с исполнением обязанностей директора педагогического института Михаил Иванович часто по заданию Краснодарского Окружкома ездит по деревням на различные кампании: хлебозаготовки, коллективизация и др. Однажды, это было в 1929 году, его отозвали из такой командировки на «чистку партии». И вот Михаил Иванович предстал перед «комиссией по чистке» при большом скоплении народа в большом зале…

Продолжение следует…