Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
Розпрягайтэ, хлопци конэй.
Розпрягайтэ, хлопци конэй.
Образ казака как лихого наездника, джигита неизбежно и может быть стереотипно (ведь были же и пешие казаки) возникает в сознании многих людей, так или иначе слышавших о кубанском казачестве.
Важность коня как спутника казака, его место в военном и мирном быту можно увидеть в народных песнях. Станичники пели про коней, даже если сама тема песни была связана с чем-то другим: "Розпрягайтэ, хлопци, конэй" ( встречался и вариант "Выпрягайтэ хлопци конэй"), «Выйды, сэрдцэ, коханочка, дай коню воды!», Ой, бижы ж ты, мой конь/ В землю русскую / Не давайся, мой конь, неприятелю, / Только дайся, мой конь отцу-матери".
Или вот такой текст:
Ой, на тоби, сыну, та рубля золотого,
Ой, купы соби, мий сыночку, коня вороного.
Ой, купы соби, сыну, та коня вороного,
Ой, заводь його у станочок й говоры до його.
Ой, говорыв я ничку, говорыв я другу,
Ой, на трэтю ничку кинь мий'нэ говорэ.
Ой, кинь мий нэ говорэ, вныз головку клонэ.
Ой, кинь, мий воронэнькый, чого зажурывся?
Ой, чи я тоби важный, чи важная зброя,
Ой, чи важкая твоя зброя, чи далэка дорога?
— Ой, нэ важна твоя зброя, нэ далэка дорога,
Ой, а важки твои вэчерныци, молоди молодыци
К искусству наездничества казак приучался с младых ногтей. Вот что вспоминает казак станицы Ильинской Гавриил Солодухин:
"У моей матери было два родных брата. Они жили вместе, и жили зажиточно. Первый из братьев, Григорий Хаженец или Хаженцев, на много лет старше матери. Он имел семь дочерей, но сыновей у него не было. Он был моим крестным отцом и просил у мамы разрешения усыновить меня. Но мать ему отказала Но все же братья ее взяли меня к себе в дом, чтобы я помогал им по хозяйству. Они имели 10 упряжных лошадей. А ходить за ними некому. Вот тут-то я и почувствовал себя героем перед своими друзьями-ребятишками. В таком косяке у меня было много возможностей подобрать для себя лошадь побыстрей. Особенно выделялся серый горбатый конь — резвый, увертливый и прыткий. И вот, бывало, каждый соседский мальчик гонит своих лошадей на пастбище. Конечно, и я с ними, гоню дядиных лошадей. Там, в степи, нас никто не видел, и мы устраивали между собой «скачки». Чаще всего, когда гнали лошадей домой с пастбища. Распутаем лошадей и путы понавешаем им на шеи. Тогда двух-трех лошадей хорошенько оттянешь арапником, чтобы они побыстрей бежали домой. И когда сами далеко отстанем от них, тогда пускаем своих лошадей — чья скорей обгонит других. А я такой был азартный наездник! Спробую своего Серчика «на выпередки», в скачках со многими ребятишками, домой приеду, а мой Серчик, что называется, мокрый как мышь. Аж мыло с него течет... Увидит это дяденька мой, отец крестовый, покрутит головой и сам с собой заговорит, но так, чтобы и я услышал: «Вот сорванец, азиатский сын, бусурманин, как же загнал бедного коня!» А я в это время вроде как бы не слышу его. Соскачу с коня и быстро пойду в дом. А он посмотрит вслед и заметит, что я поддерживаю свои штаны, чтобы они не прилипли к моему побитому заду, с которого уже вся кожа содрана. Тут мой крестный улыбнется, покачает головой и громко скажет. «Так тебе, бусурманин, и надо. Теперь хоть с неделю не сядешь на бедного Серчика».
Нередко мальчику дарили жеребенка. С двух лет его уже начинали обучать и ребенок постепенно при помощи взрослых начинал ездить на нем. Ко времени службы между всадником (хозяином) и конем существовало полное взаимопонимание. В семь лет дети уже сами садились на лошадь. В 16-17 лет их учили правильно седлать. Джигитовке обучали опытные отслужившие казаки, назначенные станичным атаманом (22). Под руководством таких инструкторов, иногда вместе с казаками подготовительного разряда, дети принимали участие в военных маневрах. Иногда эти военные игры были достаточно широкомасштабными: станица на станицу. При этом дети были вооружены деревянными винтовками, кинжалами, саблями (23). В 17 лет юноши официально зачислялись в подготовительный разряд. Это был последний шаг перед окончательным переходом в мужской мир. Предыдущее постепенное отдаление от семьи, женщин ("от мамкыной юбкы"), гражданского быта получало свое логическое завершение в виде вступления в казачье войско, в его полноправные члены.
Мало кто был так близок казаку, как его четвероногий друг. Он провожал хозяина и в последний путь. Старожил станицы Сергиевской А. Ф. Вовк рассказывал о похоронах отца: "Людей пришло дуже богато. По обычаю, за гробом шел покрытый попоною его конь, опустив голову. Як казалы станичники, бачилы на его глазах слезы… З казаков так: шо конь, шо чиловик. Як расстаются – плачут…"
Ну как тут не вспомнить знаменитое стихотворение донского казачьего поэта Николая Туроверова "Уходили мы из Крыма"?
Источники:
1) Стрелянова П.Н. Джигитовка казаков по Белу Свету.
2) А.Бигдай. Песни кубанских казаков.
3) И.Васильев. Боевой конь в системе ценностей кубанских казаков.
4) Воины и хлеборобы (некоторые аспекты мужской субкультуры кубанского казачества)
#казаки
#Кубань
#кони
#кубанский_говор
Образ казака как лихого наездника, джигита неизбежно и может быть стереотипно (ведь были же и пешие казаки) возникает в сознании многих людей, так или иначе слышавших о кубанском казачестве.
Важность коня как спутника казака, его место в военном и мирном быту можно увидеть в народных песнях. Станичники пели про коней, даже если сама тема песни была связана с чем-то другим: "Розпрягайтэ, хлопци, конэй" ( встречался и вариант "Выпрягайтэ хлопци конэй"), «Выйды, сэрдцэ, коханочка, дай коню воды!», Ой, бижы ж ты, мой конь/ В землю русскую / Не давайся, мой конь, неприятелю, / Только дайся, мой конь отцу-матери".
Или вот такой текст:
Ой, на тоби, сыну, та рубля золотого,
Ой, купы соби, мий сыночку, коня вороного.
Ой, купы соби, сыну, та коня вороного,
Ой, заводь його у станочок й говоры до його.
Ой, говорыв я ничку, говорыв я другу,
Ой, на трэтю ничку кинь мий'нэ говорэ.
Ой, кинь мий нэ говорэ, вныз головку клонэ.
Ой, кинь, мий воронэнькый, чого зажурывся?
Ой, чи я тоби важный, чи важная зброя,
Ой, чи важкая твоя зброя, чи далэка дорога?
— Ой, нэ важна твоя зброя, нэ далэка дорога,
Ой, а важки твои вэчерныци, молоди молодыци
К искусству наездничества казак приучался с младых ногтей. Вот что вспоминает казак станицы Ильинской Гавриил Солодухин:
"У моей матери было два родных брата. Они жили вместе, и жили зажиточно. Первый из братьев, Григорий Хаженец или Хаженцев, на много лет старше матери. Он имел семь дочерей, но сыновей у него не было. Он был моим крестным отцом и просил у мамы разрешения усыновить меня. Но мать ему отказала Но все же братья ее взяли меня к себе в дом, чтобы я помогал им по хозяйству. Они имели 10 упряжных лошадей. А ходить за ними некому. Вот тут-то я и почувствовал себя героем перед своими друзьями-ребятишками. В таком косяке у меня было много возможностей подобрать для себя лошадь побыстрей. Особенно выделялся серый горбатый конь — резвый, увертливый и прыткий. И вот, бывало, каждый соседский мальчик гонит своих лошадей на пастбище. Конечно, и я с ними, гоню дядиных лошадей. Там, в степи, нас никто не видел, и мы устраивали между собой «скачки». Чаще всего, когда гнали лошадей домой с пастбища. Распутаем лошадей и путы понавешаем им на шеи. Тогда двух-трех лошадей хорошенько оттянешь арапником, чтобы они побыстрей бежали домой. И когда сами далеко отстанем от них, тогда пускаем своих лошадей — чья скорей обгонит других. А я такой был азартный наездник! Спробую своего Серчика «на выпередки», в скачках со многими ребятишками, домой приеду, а мой Серчик, что называется, мокрый как мышь. Аж мыло с него течет... Увидит это дяденька мой, отец крестовый, покрутит головой и сам с собой заговорит, но так, чтобы и я услышал: «Вот сорванец, азиатский сын, бусурманин, как же загнал бедного коня!» А я в это время вроде как бы не слышу его. Соскачу с коня и быстро пойду в дом. А он посмотрит вслед и заметит, что я поддерживаю свои штаны, чтобы они не прилипли к моему побитому заду, с которого уже вся кожа содрана. Тут мой крестный улыбнется, покачает головой и громко скажет. «Так тебе, бусурманин, и надо. Теперь хоть с неделю не сядешь на бедного Серчика».
Нередко мальчику дарили жеребенка. С двух лет его уже начинали обучать и ребенок постепенно при помощи взрослых начинал ездить на нем. Ко времени службы между всадником (хозяином) и конем существовало полное взаимопонимание. В семь лет дети уже сами садились на лошадь. В 16-17 лет их учили правильно седлать. Джигитовке обучали опытные отслужившие казаки, назначенные станичным атаманом (22). Под руководством таких инструкторов, иногда вместе с казаками подготовительного разряда, дети принимали участие в военных маневрах. Иногда эти военные игры были достаточно широкомасштабными: станица на станицу. При этом дети были вооружены деревянными винтовками, кинжалами, саблями (23). В 17 лет юноши официально зачислялись в подготовительный разряд. Это был последний шаг перед окончательным переходом в мужской мир. Предыдущее постепенное отдаление от семьи, женщин ("от мамкыной юбкы"), гражданского быта получало свое логическое завершение в виде вступления в казачье войско, в его полноправные члены.
Мало кто был так близок казаку, как его четвероногий друг. Он провожал хозяина и в последний путь. Старожил станицы Сергиевской А. Ф. Вовк рассказывал о похоронах отца: "Людей пришло дуже богато. По обычаю, за гробом шел покрытый попоною его конь, опустив голову. Як казалы станичники, бачилы на его глазах слезы… З казаков так: шо конь, шо чиловик. Як расстаются – плачут…"
Ну как тут не вспомнить знаменитое стихотворение донского казачьего поэта Николая Туроверова "Уходили мы из Крыма"?
Источники:
1) Стрелянова П.Н. Джигитовка казаков по Белу Свету.
2) А.Бигдай. Песни кубанских казаков.
3) И.Васильев. Боевой конь в системе ценностей кубанских казаков.
4) Воины и хлеборобы (некоторые аспекты мужской субкультуры кубанского казачества)
#казаки
#Кубань
#кони
#кубанский_говор
16:58 21.09.2021 16+
Выбор редакции