НИ ОДИН РУССКИЙ, ГОВОРЯЩИЙ «НАТУХАЙЦЫ», «БЖЕДУХИ» И ТАК ДАЛЕЕ, НЕ ВООБРАЖАЕТ, НАСКОЛЬКО ЭТИ НАШИ НАЗВАНИЯ НЕ...

ПОХОЖИ НА ВЫГОВОР ЭТИХ ЖЕ НАЗВАНИЙ В УСТАХ ГОРЦЕВ…

Говор их чрезвычайно странный. Множество гортанных звуков, бедность гласными, особенного рода придыхания, прищелкиванья, просвистыванья делают речь их дикой для нашего слуха, и прислушиваешься к ней, точно не к человеческому говору, а к диким крикам какой-либо птицы или же негармоничным возгласам ишака либо буйвола.
Ручаюсь, что ни один русский, читающий названия горских племен, например, натухайцы, бжедухи и т. д. и не воображает, насколько эти произносимые нами названия не похожи на выговор этих же самых названий в устах горцев.

Ручаюсь и за то, что если бы кто из нас захотел эти слова произнести правильно, по-горски, то должен сперва совершенно переработать и свою глотку, и свой язык, и свои зубы. Случается услышать здесь одно и то же слово, произносимое горцем и русским; разница, однако, оказывается в произношении еще большая, чем в произношении одного и того же слова человеком и попугаем, и выразить эту разницу при помощи нашего алфавита решительно нет никакой возможности. Но особенно нашим ушам кажутся странными те возгласы горца, которыми он поощряет или подгоняет своих воликов: здесь уж голос человека перестает звучать по-человечески и слышится нечто очень-очень дикое, менее гармоничное, чем голос любого домашнего животного.

Известно, насколько русский человек снисходителен к незнанию иностранцем русской речи и насколько он поэтому не церемонится с собственными своими выражениями, коверкая их на всевозможные лады, точно этим самым он делает речь свою более понятной для иностранца; известно, что русский солдат при помощи таких искажений родного слова не нуждается в переводчике, когда ему приходится конвоировать какого-либо пленника или же когда сам очутится в плену. Известно также, что-через такую особенность русского человека иностранец, волей или неволей, мыкающийся среди нас с незнанием нашей речи, не находит, однако, особенно нужным изучать русский язык и иногда в несколько лет заучит всего десяток-другой русских слов и при помощи их и понимает и понимается.

То же самое замечается и в сношениях русских с горцами. Явится, например, к нам какой-нибудь бжедух, по-русски знает он всего пять-шесть слов, да и то переиначенных, и все же с таким жалким запасом нашей речи он нимало не терпит в своих сношениях с нами. При помощи общеупотребительных у нас искажений родной речи: «твоя принес, моя купил, карош, пхе» и так далее, бжедух чувствует себя в русской лавке, как дома, покупает, торгуется и, удовлетворенный, возвращается за Кубань, вероятно, не без приятных размышлений по поводу своих познаний в русском языке.

Пройдет год-другой - тот же бжедух постоянно будет приходить к нам с теми же пятью-шестью русскими переиначенными словами и едва ли найдет нужным увеличить их запас, разве уж новое слово само, так сказать, влезет в его память. Но бжедухи еще имеют в Екатеринодаре сношения по большей части с армянами, которые на Кавказе смекают кое-что во всех горских наречиях, следовательно, бжедухи могут и не обращать внимания па русский язык, благо армянин со своей лавочкой и со своей сметкой может прислужиться им во всем.

А то, например, раз как-то появились в Екатеринодаре пленные турки, захваченные на Черном море по торговым их связям с непокорными приморскими горцами; жили эти турки у нас с год, если не больше, ежедневно ходили на базар, вели беседы с караульными, разгуливали по улицам, нанимались по дворам и садам на разные работы - и все же с начала и до конца своего пребывания между русскими они пробавлялись десятком переиначенных русских слов, отправились, наконец, восвояси и в Батуме или Требизонде могут, пожалуй, давать, уроки русского языка, выдавая какое-нибудь «пхе» за русское слово...

Источник: Н.И.Воронов. Письма с Кубани (письма в редакцию «Московского вестника»). Екатеринодар, 9 марта 1860 года. #Адыги #Черкесы