ПОВЕРЬТЕ, СУЛТАН ВАС НЕ ОСТАВИТ… А ЕСЛИ ВАС РАССЕЛЯТ МЕЖДУ ЭТИМИ ИЗМЕННИКАМИ, БОЛГАРАМИ ДА СЕРБАМИ, КОТОРЫЕ...

ОДНОЙ ВЕРЫ С «МОСКОВОМ», ТО БУДЕТ ВАМ ПРЕКРАСНЫЙ СЛУЧАЙ ОТОМСТИТЬ…

А между тем русские войска подвигались; испуганные пши бросились за советом к полякам. - Мы хотим покориться, - сказали они, - иначе ничего не поделаешь. «Москов» силен, падишах не идет; ни французский «Напливун», ни английская «кралица» не помогают нам; мы хотим покориться.


Но поляки убеждали черкесов, говоря что для народа рыцарского было бы стыдно и позорно покориться «московским варварам», которые несут к ним грабеж, разбой, кнуты, плети, Сибирь; которые нагонят к ним грабителей- становых (известно что поляки помешаны на том, что русская администрация упражняется исключительно в грабеже, и что если есть русские богачи, то их капиталы состоят из денег, награбленных в Польше или на Кавказе), что черкесы утратят все свои воинственные и благородные наклонности; что их семейный быт не будет ничем обеспечен; что на Кавказе все вздорожает; что, наконец, сам падишах стамбульский от них отступится.

- Но мы не можем не покориться, - говорили им черкесы. - Так выселяйтесь с Кавказа, - убеждали поляки, - переходите в Турцию; перед лицом цивилизованного мира заявите протест против русского варварства. Целый мир видит московскую неправду, как Москва в своей ненасытной жадности к завоеваниям, подавляет гордые и независимые племена. Не может быть, чтобы при первой вести о вашем выселении Франции и Англия, которая уже и теперь грозит «московам» войной за нас, поляков, не приняли энергических мер для вашего спасения.

А если бы и не так, то, поверьте, султан вас не оставит: ему нужны такие храбрые воины как вы. Вам дадут землю, вам построят дворы: живите себе, а если вас расселят между этими изменниками, болгарами да сербами, которые одной веры с «Московом» и которые к ней тянутся, то вот вам и вашим детям прекрасный случай отомстить вашим диким гонителям.

Я много толковал с поляками во время их переговоров с черкесами. Я говорил им что они делают не только глупость, но преступление, подбивая несчастных переселяться в Турцию. Я им указывал на участь крымских татар. Я им указывал на ободранных ногайцев, которым турецкое правительство дало кое-какие избы на счет райи и руками райи, но не дало ни земледельческих орудий, ни скота (если и давало, то в ничтожном количестве), и которые мерли с голоду и от тифа. Доводы мои, разумеется, ни к чему не привели, и черкесы двинулись…

Холод, тиф, разбой по южному и по западному берегу Черного моря; голод, тиф и разбой по всему Дунаю. Сегодня у черкесов оружие отбирают, завтра раздают им оружие. Черкес, как и польский шляхтич, работы не любит. Голодная толпа идет по улице, входит в лавку; одних торгует кусок мыла, другие набивают себе карманы всем чем попало, несмотря на крики испуганного купца. Толпы сидят на улицах, толпы сидят на пристани. В лесу, подле Славскаго скита, около Тульчи, засела толпа с кинжалами, проведали про это наши мужички-старообрядцы, помолились Богу, взяли дрючки (дубины), исколотили черкесов. У черкесов отняли оружие. Болгары зашевелились, черкесам опять отдали оружие. А голод, да тиф, да разбои идут своим чередом...

Источник: Кельсиев Василий Иванович. Польские агенты в Царьграде // Русский вестник. 1869. Том 83, № 9. С. 290-302. #Кавказская_война #Адыги #Черкесы

Полный текст очерка - в присоединенном файле