Сколько конкретно переселилось людей на Тамань и Кубань с первыми партиями переселенцев - остается до конца...

невыясненным. По общепринятой версии - 17 тысяч душ мужского пола (на Тамани к марту 1793 года уже насчитывалось почти 4 тысячи человек). Эпопея переселения сопровождалась выяснением отношений войскового начальства и гражданского начальства Таврической области.
Первое было заинтересовано в том, чтобы как можно больше людей переселить на Кубань. Другое пыталось удержать поселян на прежнем месте жительства. Особенно противились помещики, которые успели закабалить часть безземельных запорожских казаков. В этом противостоянии интересов не обходилось без подлогов и даже силовых методов. Закрепощенных бывших запорожцев хозяева отправляли в рекруты, ссылали в тюрьмы, били, отрезали чуприны - в общем, всеми способами старались не выдавать казачьих семейств для зачисления их в состав переселенцев. Были случаи, когда черноморцы отбивали своих собратьев-казаков у помещиков. Хорунжий Семен Бурнос перед отправлением на Тамань в 1793 году вошел со своими людьми в слободу Князь-Григорьевку, "в днепровском уезде состоящую", расставил караул и вывел 26 семейств, отправив их затем в Черноморию. Для многих безземельных малороссиян "пашпорт" переселенца был счастливым билетом в новую жизнь, где они обрели свободу и собственный надел земли. Поэтому эти самые "пашпорта" нередко подделывались.
Использовались и другие лазейки. Право на выезд имели только служившие в Запорожской Сечи до ее разрушения казаки вместе со своими семьями. И списки семейств легальных переселенцев пополнялись тещами, тестями, двоюродными братьями и еще более дальней родней...

В таком составе черноморское казачество переселялось на Кубань. Подселенные казаки (прибывшие на Кубань в первой половине XIX века) тоже были выходцами из малороссийских губерний. Встречались среди переселенцев люди разных национальностей, но украинское население преобладало. Одним словом, если искать корни родословного древа исконного жителя нижней Кубани, то большей частью они там, на Украине: на Полтавщине, Черниговщине. И кто знает, от кого они берут начало. Может, от бравого запорожца в шароварах и с чуприной, а может, от крестьянина или бездомного бурлака.

Кубанское казачество продолжала оставаться социумом-убежищем вплоть до начала XX в.

«Хиба мало працювальникив чорноморци принялы до сэбэ? Усих приймалы, хто тилькы бажав казакуваты». Так характеризовали свои принципы черноморские казаки второй половины XIX в. В 1870 г. беспаспортный человек Андрей Симоненко вольготно чувствовал себя в станице Староминской и даже почитался за казака. Этот аспект казачьей ментальности использовали и власти. Особенно когда речь шла о пополнении станичных обществ. Например, и войсковое руководство, и станичный сход пошли навстречу казачке Авдотье Лунёвой в её желании записать в войско сына, рождённого от брака с крестьянином . Приём иногородних в казаки малолюдных закубанских станиц практиковался и по инициативе станичных сборов. В 1876 г. выборные станицы Гурийской изъявили желание записать в состав своего общества поселенцев-молдаван . Официальная статистика называет механический прирост населения среди важнейших источников увеличения числа кубанских казаков в период, последовавший за окончанием Кавказской войны.

Источники:
1. Е. Чуприна. ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ: часть 2. ОТКУДА КОРНИ?
2. И. Васильев. Казачество как социум-убежище.

Фото - "Запорожец". Казак Бундюк из станицы Динской-участник церемониала празднования 200-летия Кубанского казачьего войска. 1896 г. Взято из группы "Вдоль по Линии Кавказа...".

#кубанские_казаки
#Тамань
#Кубань
#кубанский_диалект