Справка о гибели хутора Индия (2-й Западный)

Справка о гибели хутора Индия (2-й Западный)
Дикая расправа над мирными жителями была совершена гитлеровцами в троицких плавнях. Здесь, в 15 километрах от станицы Троицкой, в начале 1943 года, незадолго до освобождения этого района, был сожжен вместе с людьми маленький хуторок Индия (2-й Западный), прозванный так из-за своей отдаленности.
Жертвами злодеяний стали женщины и дети, проживавшие на хуторе. Мужчин там почти не было, они скрывались от угона в Германию в плавнях. Участниками этой карательной акции наряду с гестаповцами были местные полицейские. Один из них, вернувшись домой, пожаловался соседке, что «у него болят ноги, потому что он вместе с немцами сегодняшнюю ночь на хуторе Индия жарил мясо с салом». Женщина не поняла его слов, тогда каратель пояснил, что «они на хуторе Индия сожгли дома вместе с людьми».
После войны были установлены фамилии 42 человек, погибших этой страшной смертью. Среди них 28 детей, из которых 18 - младше 12 лет, в том числе шестеро совсем маленькие, от двух до шести лет. Но жертв было больше: на хуторе проживали не только местные граждане, но и приезжие из других станиц и городов, которые не успели выехать за пределы края и остались, на свою беду, здесь. Их имена не назовет уже никто. Казалось, что у этой трагедии нет свидетелей. Но они нашлись. Были установлены исполнители преступления. Один из них B.C. Ермак, 1921 года рождения, во время оккупации служивший заместителем начальника станичной полиции в станице Троицкой, на следствии в суде (в 1958-1959 гг.) рассказал:
«В конце февраля 1943 года в полицию поступили данные о том. что в плавнях в районе хутора Индия скрываются подозрительные лица, которые поддерживают связь с жителями хутора Индия. Немецким комендантом было решено хутор Индия уничтожить вместе с жителями. Я поджег кучу камыша, а полицейский Рудомаха поджег саму хату. В этот момент к нам подъехали гестаповцы на автомашине. Из горящей хаты выбежали женщина, потом подросток, они пытались бежать в плавни, но гестаповцы расстреляли их. Ко мне подбежала молодая женщина и стала просить пощады, но я ей ответил, что помочь ни в чем не могу... Вместе с Рудомахой мы подъехали к крайней хате, которую мы также подожгли».

Из показаний свидетеля П. И. Таранника (Терника):
«В период немецкой оккупации станицы Троицкой я проживал со своей семьей на хуторе Индия. Последнее время, когда немецкая армия начала уже отступать, скрывался в плавнях вблизи хутора. Примерно в начале марта 1943 года, числа не помню, лед еще стоял на лиманах, но местами был слаб, поздней ночью из плавней я прибыл домой, чтобы обогреться, набрать продуктов и опять уйти в плавни. Рано утром, но было уже сравнительно светло, выйдя во двор, я увидел, что жилые и подсобные постройки центральной части хутора (моя хата стояла в стороне, примерно метров шестьсот от центра) охвачены дымом и пламенем огня, был слышен плач и крик женщин и детей, послышались винтовочные, автоматные (или пулеметные) выстрелы. Было ясно, что хутор подожжен и что-то делают с жителями. Но рассмотреть было невозможно ввиду больших зарослей. Я очень растерялся и не мог придумать, что же дальше делать. Прибежал в хату, сказал об этом семье и находившимся у нас эвакуированным гражданам. Поднялась паника. Я бросился к детям, стал одевать их, чтобы увести в плавни. Жена начала выносить домашние вещи во двор. В это время в хате были Голенко Дмитрий Михайлович и неместный гражданин по фамилии Остриков. с которым я вместе прятался в плавнях. Они начали говорить, что хату могут сжечь, но людей не тронут, так как остаются дети и женщины, а нам, мужчинам, надо немедленно бежать. Я еще дважды бросался к детям, боясь за их судьбу, но Голенко и Остриков схватили меня под руки и увели.
Когда мы отбежали от хаты метров четыреста, то увидели группу верховых, вооруженных автоматами, которые ехали от центра хутора Индия в направлении моей хаты. Мы стали продвигаться вглубь плавней, боясь быть обнаруженными. Вскоре увидели там пламя. Сперва загорелась куча камыша, стоявшая около хаты. Потом сейчас же показался дым и пламя огня над хатой. Послышался крик женщин и детей, выстрелы одиночные и групповые...».
На третьи сутки Павел Иосифович Таранник снова пришел на хутор. Его хата была сожжена дотла. На пепелище он увидел груду костей.
«Всего погибли в моей хате. 16 человек, - записано в его показаниях. -Из них: жена Терник Прасковья Ивановна - 36 лет, дочь Раиса - 6 лет, дочь Надежда - 4 лет, дочь Ольга - 2 лет: семья брата: Терник Лукерья Иванов¬на - 30 лет, сын Федор - 4 лет. дочь Клавдия - 11 лет; семья Кружева - жена и пятеро детей, как зовут, не знаю: одна женщина с малолетним ребенком и один подросток, имя также не знаю».
Зарево над хутором в тот мартовский день заметили и другие жители, прятавшиеся в плавнях. Скрывавшийся поблизости И. Т. Глазов видел, как каратели «начали поджигать дома, предварительно загнав в них людей и закрыв снаружи двери. Некоторые пытались прыгать в окна, но их расстреливали». Другой хуторянин Е. И. Стягайло на лодке поплыл к Индии и, «не доплыв метров сто до берега, увидел, что хутор горит, люди кричали и плакали, была автоматная стрельба». Его брат, И. И. Стягайло, находился в это время в плавнях километра за полтора от хутора. Он увидел прибывшую туда подводу с людьми и всадников, после чего над хутором появился дым, огонь, послышались выстрелы и крики людей о помощи. Это длилось примерно час. «Вечером мы пошли на хутор, увидели трупы убитых и сожженных людей. Все дома были сожжены, ни одного живого человека мы не видели» -так записан его рассказ в следственном протоколе.
В документах следствия нет эмоций. Но каждая подробность этой бесчеловечной расправы, зафиксированная в материалах уголовного дела, свидетельствует: это было истинное лицо фашизма. Еще одно страшное проявление его сути.

Людмила Корчинская — научный сотрудник музея.