ПОСЛЕ ЭТОЙ ТРАВЛИ СТАРШИЙ МУТАЛИМ ОКАЗАЛСЯ С ПРОБИТЫМ ЧЕРЕПОМ, НО ГЛАВНАЯ ПРИЧИНА ЭТОЙ ВРАЖДЫ – НЕ...

РЕЛИГИОЗНАЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ, А ЭКОНОМИЧЕСКАЯ...

Во время моего пребывания в Терской области меня страшно поразила взаимная ненависть, которую питают друг к другу два главные элемента населения области - казаки и туземцы.
Ненависть эта проявляется в чувствах и воззрениях казаков и туземцев и в тысячах столкновений тех и других друг с другом. Для казака туземец является не человеком, а так «тварью» какой-то, церемониться с которою решительно нет никакого резона. В свою очередь и туземец видит в казаке только «неверную собаку». Стычки и столкновения между казаками и туземцами - самое обыденное явление здесь. Встреча казака с туземцем где-нибудь в поле или нескольких казаков с туземцем и нескольких туземцев с казаком - редко обходится без истории: самое меньшее, если в этом случае произойдет драка и избиение слабейшей стороны, а сплошь и рядом случается убийство. Убийство здесь вообще настолько заурядное явление, что к нему решительно все привыкли и оно не вызывает ничьего удивления.

Истина заставляет сказать, что казаки, как поставленные в привилегированное положение, пользующиеся поддержкою администрации и сделанные даже в некотором роде начальством над туземцами вообще, гораздо чаще злоупотребляют силою и проявляют по отношению к туземцам невероятное нахальство. Само собою, что это ужасно возбуждает и озлобляет туземцев и они мстят казакам при всяком удобном случае. Кроме мелких стычек и столкновений, имеющих место ежедневно повсюду, во время моего пребывания летом 1883 года в Терской области здесь произошел целый ряд очень крупных столкновений и недоразумений между обеими половинами населения, столкновений, которые еще более разожгли их взаимную ненависть.

Я остановлюсь на некоторых из этих печальных фактов, чтобы рельефнее выяснить отношения, сложившиеся здесь между казаками и туземцами. Так, например, в ночь на 20 июля около Пришибской станицы ехали на базар 5 кабардинцев; пришибские парубки, от 15 до 18 лет, напали на них и ограбили, отняв у них все, что они везли, и даже сняв с них одежду: шапки, бешметы, бурки и прочее. Не подумайте, что помянутые парубки – какие-нибудь грабители по профессии! Напротив, это самые заурядные парни, в начале же следствия, сознавшиеся в грабеже и возвратившие ограбленное, кроме того, что было пропито. Просто их толкнуло на грабеж то соображение, почему же не ограбить «поганую татарву», раз к тому представляется случай.

Туземцы, проезжающие чрез станицы, нередко подвергаются бомбардировкам камнями со стороны парубков, опять-таки, в силу того же соображения, почему же не поколотить татарву. И колотят. Вот, например, какая история разыгралась прошлым летом в Умахан-Юртовской станице. Умахан-Юртовская станица расположена на берегу реки Сунжи, на которой существует мост. Станица находится между аулами Брагуны и Гудермес. В Брагунах живет известный своею ученостью мулла, который образовал там маленькую аудиторию для муталимов (учеников) из разных мест Кавказа, стекающихся сюда для изучения Корана и вообще правил мусульманской веры. Так как муталимы в большинстве случаев дети круглых бедняков, то они, чтобы поддержать свою труженическую жизнь, периодически отправляются по окрестным аулам и там собирают подаяние от своих братьев по вере. Партия таких муталимов, возвращаясь из аула Гудермес в Брогуны, чрез помянутый мост, повстречалась с двумя казаками, шедшими в станицу с рыбной ловли. Казаки, заметив нищенский вид оборванных муталимов, сперва подняли их на смех, а потом один из них подставил ногу одному оборвышу, который растянулся на мосту.

Старший из муталимов, видя обиду своего товарища, подошел к неосторожному шутнику и, хотя он не знал ни одного слова по-русски, однако, схватив его за грудь, мимикой требовал удовлетворения. Но казак, в свою очередь, держа одною рукою за ножны кинжал муталима, другою запалил ему в ухо. Муталим ответил тем же. В то время другой казак вытащил кол из ближайшего плетня, зашел сзади к муталиму и нанес ему в голову такой полновесный удар, от которого последний присел на колени. Когда муталим почувствовал, что из полученной им раны течет по лицу его кровь, то он, точно уязвленный змеей, выхватил из ножен кинжал и нанес две раны своим противникам: одному в ногу, а другому в руку. Раздались призывные голоса о помощи, поднялась общая суматоха, вслед за этим гам и крик: «Наших режут!». Народ, работавший на токах, и праздный люд, шатающийся по станице, пустился бежать к мосту, откуда неслись голоса о помощи; кто бежал с граблями в руках, кто с вилами, а некоторые и с ружьями.

Маленькие муталимы оставались все это время простыми свидетелями, но, видя приближение толпы казаков, в испуге бросились бежать в разные стороны. Приближающаяся же толпа, не понимая, в сущности, ни повода ссоры, ни ее последствий, но видя убегающих туземцев, пустилась за ними в погоню и по мере того, как настигала кого-нибудь из отступающих неприятелей, била его нещадно по чем попало и как попало. В это время было сделано даже несколько выстрелов, которые, к счастью, никого не зацепили. На поле сражения после этой травли оказался и старший муталим с пробитым черепом и на краю могилы, трем-четырем его товарищам перебили по несколько ребер, и все они доставлены в станичное правление в полном беспамятстве. Что же касается до казаков, то один из них находится в положении опасно больного, а товарищ его отделался пустой раной...

Каковы же причины, поставившие туземцев Терской области и казаков в такое положение, что они постоянно готовы резать друг друга? Среди местных русских обывателей (исключая небольшой группы интеллигенции), и не только их одних, а и среди многих столичных публицистов наибольшею популярностью пользуются мнения, рассматривающие ныне существующую взаимную вражду казачьего и туземного населения Северного Кавказа как остаток прежних военно-враждебных отношений времен Кавказской войны или как продукт национальной обособленности той и другой половины населения. Мнения эти могут казаться до известной степени основательными лишь до тех пор, пока мы будем ограничиваться рассмотрением положения дела в небольшой области, но раз мы перенесем вопрос на более широкую почву, несостоятельность указанных объяснений вражды между туземцами и казаками станет вполне очевидной.

В самом деле, вражда между туземцами и казаками существует не только в Терской и Кубанской областях, где военные действия окончились не особенно давно, но решительно всюду, даже там, где война с туземцами прекратилась более ста лет тому назад. Так, донские казаки враждуют с калмыками, уральские и оренбургские - с киргизами, казаки сибирских казачьих войск – тоже с киргизами, тунгузами, бурятами и т.д. Здесь, по окончании военной вражды, сменилось уже несколько поколений, и самая память о бывшей некогда военной вражде утратилась. А между тем, вражда туземцев и казаков повсюду одинаково сильна и выражается в тех же самых формах, как и в Терской области, начиная с мелких столкновений, переходя к широко развитому конокрадству и кончая даже убийствами. Значит, это явление представляет собою не переживание прежних военных отношений, а продукт причин более постоянных, существующих доселе.

Это, если хотите, война, но уже не прежняя, а социальная. Также несостоятельно мнение, по которому вражда между казаками и туземцами должна рассматриваться как продукт национальной обособленности тех и других. Уже один тот факт, что русские очень спокойно живут рядом с инородцами во многих местах России, совершенно опровергает это мнение. Но в областях, занятых казаками, мы встречаемся с фактом, еще резче противоречащим высказанному мнению; я говорю о резко враждебных отношениях, существующих между казаками и переселенцами. Вражда эта особенно сильно проявляется в областях Уральской, Донской и Кубанской и совершенно тождественна как, по существу, так и по формам своего проявления, с враждой казаков и туземцев. В Терской области такой резкой вражды между казаками и переселенцами пока не замечается, так как здесь и самых переселенцев еще очень мало, но в степных станицах этой области, где всего более приютилось переселенцев, начинают замечаться проявления тех враждебных отношений, которые царят во всей силе между казаками и переселенцами в соседней Кубанской области. Для объяснения этого явления уже нельзя ссылаться на национальные особенности, так как и казаки и переселенцы принадлежат к одной и той же народности. Очевидно, что причины взаимной вражды разных элементов населения не имеют ничего общего с национальностью.

Аналогия между взаимными отношениями казаков и переселенцев, с одной стороны, и казаков, и туземцев, с другой, дает нам ключ к разрешению вопроса. Сходство между положением туземцев и переселенцев по отношению к казакам состоит исключительно в том, что как переселенцы, так и туземцы поставлены в несравненно менее выгодные экономические условия по земельному вопросу, чем условия экономической жизни казаков. Это сходство положений туземцев и переселенцев влечет за собой и сходственные последствия в виде одинаковых отношений первых и вторых к казакам.

По положению 23 апреля 1870 года, казаки должны были быть наделены землею в размере 30 десятин на душу мужеского пола. В действительности же казаки Терского войска получили несколько менее указанной нормы, именно по 24 десятины на душу. В то же время при устройстве поземельного быта туземцев на плоскости они наделялись землею в размере лишь 12-18 десятин «на дым». Что же касается туземцев, живущих в горах, то им принадлежат лишь самые небольшие клочки земли, о чем уже было говорено выше.

И действительно, факт экономической зависимости туземцев от казаков очень распространен. Прежде всего, эта зависимость отражается на рынке, где туземец, побуждаемый нуждой, должен продавать свои произведения ниже их действительной стоимости и ниже цен, получаемых казаками. Затем туземцу приходится продавать свой труд казаку, тогда как обратное явление может встречаться лишь как крайне редкое исключение. Наконец, туземцы, нуждаясь в земле, вынуждены брать в аренду земли казаков и вследствие того поступать еще в большую зависимость от последних. Аренда туземцами казачьих земель очень распространена в Кубанской и в Терской областях. Даже станицы, наделы которых признаются крайне неудобными, сдают земли туземцам; так, например, у Галашевской станицы (Владикавказского округа), не могущей прокормиться от своего надела и потому получающей «паек», арендуют землю до 200 дымов туземцев.

Неудивительно, что при такой экономической зависимости одной части населения от другой отношения их друг к другу обостряются и приводят к крайне печальным результатам. Это общий факт, имеющий место всюду, где средства к жизненной борьбе распределены неравномерно, - и к чему может приводить подобное положение вещей, ясно показывает чрезвычайно широкое распространение за последние годы аграрных преступлений во внутренних губерниях России.

К этому в Терской области присоединяется неудачное расположение населенных мест. Область населялась исключительно сообразно с военно-стратегическими целями; неудивительно поэтому, что, когда пришлось перейти к мирной жизни, многие поселения оказались совсем не у места. Всматриваясь в карту населенных мест Терской области с обозначением прирезанных к ним наделов, невольно поражаешься неудачным положением первых относительно вторых: наделы разных поселений нередко тянутся на далекое расстояние узкими полосами, окружают друг друга и врезываются одни в другие, переплетаются и т.д. Нечего и говорить, что здесь постоянный источник ссор, споров, недоразумений, неудовольствий и вражды. Такова основная причина враждебных отношений казаков и туземцев - экономическая...

Источник: Я.В.Абрамов. Кавказские горцы // Дело. 1884. № 1. С. 62-104.