НИКАК НЕТ, ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ, ВЕСЕЛО ОТВЕЧАЛ ЕГОРЫЧ: - Я ТОЛЬКО ПОТЕШИЛ БУСУРМАНА, ЧТОБ ЛЕГЧЕ СХВАТИТЬ ЕГО!

НИКАК НЕТ, ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ, ВЕСЕЛО ОТВЕЧАЛ ЕГОРЫЧ: - Я ТОЛЬКО ПОТЕШИЛ БУСУРМАНА, ЧТОБ ЛЕГЧЕ СХВАТИТЬ ЕГО!

Наши линейные казаки давно уже свыклись с кавказским боем, и иногда, в схватках с горцами, из одного бахвальства готовы положить свою голову. В 1836 году, когда счастливый жребий перенес меня из Петербурга на Кавказ, я прикомандировался к линейным казакам, которые молодецки гарцевали против черкесов, около Геленджика.
В это время года Дооб, быстрая речка, сердито шумела в обрывистых своих берегах, как будто негодуя на черкесов, которые переплывали через нее поодиночке, чтоб и себя показать и линейцев посмотреть.

Мы вскоре заметили, что один из этих храбрецов отважнее других носился перед нашими фланкерами и с необыкновенною верностью потчевал нас из своей винтовки свинцовыми орехами. Он был обут в сафьянные чевяки, а икры его были обтянуты чулками, сшитыми из верблюжьего сукна, которые оканчивались наколенниками из той же материи. Прибавьте к этому бешмет, черкеску и красивую шапку. Все это было надето на стройного мужчину, имевшего приятный облик и правильные черты лица, частью закрытого черною бородой, тщательно подстриженной.

Этот дерзкий и красивый наездник, которого мы уже могли узнавать в лице, подскакивал несколько раз к линейцам, выхватывал из-за плеч свою винтовку, прицеливался, спускал курок и вдруг исчезал за оврагом. Казаки рассердились не на шутку. - Что он, бисов чорт, гарцует. Свалим его, братцы, с коня, - говорили обиженные казаки, посматривая на своего офицера. Офицер молчал, ожидая особого приказания от отрядного командира, чтобы ударить разом на горцев. В это время опять показался лихой наездник, снова выстрелил из своей винтовки и снова скрылся за оврагом. Казаки еще раз взглянули на офицера, побрякивая своими шашками.

Наконец и офицер потерял терпение. - Кто из вас хочет схватиться с этим нахалом? - спросил офицер у казаков. - Я! раздалось в толпе. Казак, небольшого роста, с черной и окладистой бородой с маленькими глазами, в которых сверкал огонь отваги, выскочил из толпы и молодецки осадил своего коня перед офицером. - Я знаю, ваше благородие, как добывать этих косматых чертей, - пропищал он офицеру, и, не ожидая дальнейших приказаний, пустил своего коня прямо к оврагу.

В это время показался и черкесский наездник. Казак полоснул своего коня нагайкой, пригнулся к седлу и, подняв шашку, стрелой понесся на врага. Черкес остановился, зарядил свою винтовку и, играя поводьями, с презрением посматривал на казака, который несся во всю конскую прыть по поляне, проклиная все племена закубанские, а в особенности своего противника. Вдруг выстрел, - и казак повис на седле. - Пропал Егорыч, - послышалось в толпе. - Жаль молодца, - проговорил офицер, посматривая с сожалением на бедного казака, который висел на лошади вниз головой.

Черкес подскочил к своей добыче. И что ж? Смотрим, - и не верим своим глазам! Казак вдруг встрепенулся, вскочил в седло, схватил черкеса за бороду и сильным ударом шашки свалил его с коня. Я не вытерпел, дал шпоры и поскакал к наездникам. Казак хладнокровно обезоруживал черкеса, держа в поводьях обеих лошадей. - Ты ранен? - спросил я казака. - Никак нет, ваше благородие, весело отвечал Егорыч: - я только потешил бусурмана, чтоб легче схватить его! В другой раз, - прибавил он, обращаясь к черкесу, который, сказать мимоходом, не понимал ни одного слова по-Русски, - когда придется тебе стрелять, то смотри, дуралей, куда летит пуля, а на воздух пороха не трать!

Источник: Рассказ гусарского офицера // Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений, Том 11. № 42. 1838