ЭТОТ ДЕНЬ В ИСТОРИИ РАЙОНА

ЭТОТ ДЕНЬ В ИСТОРИИ РАЙОНА
5.04.1943г.

В.Тике:
«… Немцы рассчитывали, что 5 апреля атака советских войск на Крымскую будет повторена, но её не последовало. Советское командование было вынуждено пополнить свои части, понёсшие большие потери, и усилить артиллерию».


По этому поводу книга о битве за Кавказ замечает: «56-я Армия должна была наступать двумя группами слева и справа от насыпи железной дороги и взять Крымскую в клещи. Ширина участка прорыва обеих групп составляла 10 км, ширина полосы наступления всей 56-й Армии 30 км. Наши войска начали наступление 4 апреля, но успеха не имели. Наступление было остановлено.
5.04. Части 56-й Армии продолжал безуспешно атаковать врага, который постоянно усиливал свои части, нанося массированные бомбовые удары.
Фотография

Из воспоминаний рядового И.Машир:
« На мобилизационном пункте собрали роту из разношёрстных людей. Обмундирования не хватало. Но винтовку и по две обоймы выдали.
Так в полугражданском-полувоенном виде пешком от Краснодара по грязи пришли в район хутора Коржевского.
Ранняя весна. Холодно. Дождь. Сыро. Кухня за несколько километров сзади отстала. Еды нет. Благо, на себя под форму надел две нижние рубахи и двое кальсон. Никого из гражданских нет, одна только наша рота среди развалин хутора. Говорят, где-то вдалеке ещё были солдаты, но лично не видел.
Артиллерии нет.
Коржевский — небольшой хутор разрушен до основания.
Местность ровная, как доска — спрятаться негде. Деревьев и то не осталось. Блиндаж копать и некогда и негде, так как уровень подземных вод — на штык лопаты в глубину.
Костёр развести тем более нельзя — тут же разбомбят, так как костёр в серой местности видно издалека. Так что грелись только по ночам у костра в воронке, когда нет авиации и не виден дым врагу, и огонь скрыт высокой стенкой.
Перед нами вода (край лимана), поросшая камышом. Ширина его — пару сот метров. Это плавни. Дно твёрдое — песок, как и везде вокруг. Глубина воды — где по колено, а где и по пояс. Летом лиман пересохнет, но сейчас по колено. За камышом холм, которым надо овладеть. На холме немцы с пулемётами.
Через два дня наш ротный получил приказ, и через этот лиман наша рота пошла в атаку на холм.
Я тоже бежал с винтовкой по воде. Пробежал метров сто до середины. Но после трёх длинных пулемётных очередей с холма наша атака захлебнулась. Все попадали в воду. Кто убит, кто ранен, кто со страха.
И я упал в воду от страха, спрятался за кустом камыша. Лежал в ледяной воде боясь пошевелиться.
Немцы перестали стрелять, но контролировали плавни. Если кто шевельнулся — добивали из пулемёта. Так я и лежал не шевелясь.
Сделать с немцами мы нечего не могли. Мы их даже не видели за стеной камыша на холме. А они одним пулемётом прекрасно контролировали всё на многие километры вокруг.
Вечером, когда стемнело, на исходный рубеж вылезла половина роты. Рота — сто человек. То есть полсотни бойцов навсегда остались в воде. Половина камыша перед нами была скошена пулемётным огнём — немцы проредили.
Вытаскивать погибших (рисковать своей жизнью) под пулемётом никто не стал. А ночью искать трупы в плавнях — безумие. Да и выносить, хоронить погибших можно только в глубокий тыл, вне досягаемости немецких пушек, за несколько километров, без лошадей, на себе — нелёгкая задача для голодных бойцов. Так они и остались в плавнях навсегда.»
Из воспоминаний рядового П.Компаниец:
«Немцы, как всегда, при отступлении из хутора Свистельников взорвали все строения. В силосной яме, превращённой в могилу, свалены полтысячи трупов, очень много наших санитарок, дико для военного времени смотрелись их заплетённые косы.
Подтянулась наша пушка, 76-миллиметровка, отмыли и привели её в порядок, пополнили боезапас.
Далее мы наступали на Колабатку, небольшой хутор в четырёх километрах от Красного Октября. С ходу овладели им и подошли вплотную к печально известной «Голубой линии».
Огонь врага из всех видов оружия отбросил нас к хутору Коржевский.
До родного дома было рукой подать, его в бинокль было видно.
Немецкие батареи располагались на горе, откуда мы были им видны как на ладони. Их огнём мы были остановлены на Курке — мелкой речушке на границе Славянского и Темрюкского районов.
Началось изматывающее многомесячное противостояние с ежедневными вылазками, стычками и перестрелками. В боях участвовали и первыми шли на приступ штрафники.
Немец пустил в плавни воду из Кубани, наши части стояли по пояс в воде.
В качестве дров использовали прошлогодний камыш.
Много потерь понесло тогда наше воинство. В Коржевском, в братской могиле покоятся более полутысячи их останков.

Представлен к званию Герой Советского Союза и награждён Золотой Звездой Левицкий Н.Е. лейтенант, командир звена 45-го истребительного авиационного полка.С 15 декабря 1941 года младший лейтенант Н. Е. Лавицкий на фронтах Великой Отечественной войны. По май 1942 года служил пилотом в составе 270-го ИАП, летал на И-153. В июне 1942 года направлен в 45-й ИАП (18 июня 1943 года преобразован в 100-й Гвардейский ИАП), где летал на Як-1 и американских самолётах: "Киттихаук" и "Аэрокобра".

К июлю 1943 года командир звена 45-го истребительного авиационного полка (216-я истребительная авиационная дивизия, 4-я Воздушная армия, Северо-Кавказский фронт) лейтенант Н. Е. Лавицкий совершил 185 боевых вылетов, в 66 воздушных боях лично сбил 11 и в составе пары 1 самолёт противника. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 августа 1943 года удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" (№ 1133). 1 сентября 1943 года назначен командиром эсадрильи.

С января 1944 года служил в Управлении 9-й Гвардейской ИАД (начальник воздушно-стрелковой службы дивизии). В начале марта 1944 года группа лётчиков во главе с Гвардии капитаном Н. Е. Лавицким убыла в тыл для перегонки для пополнения полков дивизии новой партии самолётов. 10 марта 1944 года, при возвращении группы "Аэрокобр" назад, погиб в авиационной катастрофе. К этому времени выполнил около 300 боевых вылетов, провёл более 100 воздушных боёв, сбил 20 самолётов противника лично и 2 в паре.