Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
ЭТОТ ДЕНЬ В ИСТОРИИ РАЙОНА
ЭТОТ ДЕНЬ В ИСТОРИИ РАЙОНА
26.03.1943г.
Левым крылом 1277-й и 545-й стрелковые полки 389-й дивизии 37-й Армии пошли на станицу Троицкую и 26-го марта остановились в станице и её хуторах.
С 26-го марта со станицы Троицкой 1277-й стрелковый полк пошёл по левому берегу реки Кубань, освободил хутора Западный, Прикубанский, Адамовский, Урма, Тетеревятников. Был остановлен противником на Братчиках.
545-й стрелковый полк пошёл на станицу Крымскую. Занял оборону по правому берегу реки Адагум в хуторах Ольховский и Круглик. Сразу же, после снятия 1279-го стрелкового полка из под Свистельников, полк занял оборону под Киевской.
Так с 26-го марта дивизия начала освобождение Крымского района и вела наступательные и освободительные бои до 18-го сентября 1943 года, более шести месяцев.
Дивизия занимала линию фронта вокруг лиманов — хутора: Западный, Адамовский, Урма, Мелиорации, Братчики — со стороны реки Кубань и далее от Братчиков по узкому участку суши (100 — 150 метров в ширину) к высотам по линии Красная батарея (Батарейный) Кеслерово — Киевская — хутор Ольховский, протяжённостью более 28 километров.
Посредине обороны были лиманы глубиной от 20 сантиметров до 6 метров, которые были ниже уровня моря. В лиманах в основном рос камыш непролазный и были чистые зеркала воды: на Лататневом лимане — 150 га, Калабацком — 290 га, Круглом — 50 га и т. д. Эти участки и занимали наши войска , и в частности 389-я стрелковая дивизия.
Основные узлы обороны вражеской «Голубой линии» были на возвышенностях. Единственное направление по суше к немецкой обороне со стороны Троицкой были: Троицкая — Новотроицкая — Крымская; Троицкая — хутор Ольховский ( от высоты 121.4 в 5 км.); Братчики — Батарейный (особое стратегическое значение).
38-я стрелковая дивизия 20 дней боролась за Братчики, но взять не смогла.
Из воспоминаний А.Крупеннкова:
«26 марта подразделения полка выходят к плавням, идущим вдоль берега реки Адагум. Потери дивизии на этот день составили 8 человек убитыми и 56 ранеными.
Позиции противника находились на железнодорожной насыпи и других, сравнительно высоких местах, а кругом была низменная равнина. Нам же пришлось наступать вначале по так называемым плавням.
Дул пронизывающий ветер, непрерывно поливал дождь. Этот рай для охотников и рыболовов для нас стал сущим адом.
Только к утру мы преодолели плавни. Сквозь редкие кусты, примерно в восьмистах метрах была видна эта платформа. Развернулись в кустах и пошли в атаку. Точнее сказать пошли на смерть.
Огневой поддержки никакой, если не считать нескольких ручных пулемётов. А поле, по которому мы продвигались — пашня, кубанский чернозём.
О каких перебежках можно говорить, если ноги вязли по щиколотку. Гитлеровцы вначале по нам даже не стреляли, подпускали ближе.
Потом что-то кричали по русски, кажется, что-то наподобие: «Не пройдёте, свиньи!». Потом стали стрелять. Редкими очередями из пулемётов и выборочно.
Поэтому в дальнейшем мы продвигались только ночью, то и дело падая в грязь при взлёте очередной ракеты, да и есть было практически нечего, от НЗ ничего не осталось.
Жители Троицкой радостно приветствовали приход своих освободителей. Они разбирали уставших , немытых, небритых солдат по хатам, топили бани, стирали, кормили, чем могли тем и благодарили своих избавителей.
Посреди улицы стояли три сожжённых гитлеровцами в бою за станицу английских танка, полученных нами по лэндлизу и прозванных нашими танкистами, за их слабую, вертикально расположенную броню и другие скверные качества, «Прощай Родина!». Башни танков силой взрыва были снесены и валялись в нескольких метрах от них. Сгоревшие танкисты остались на своих штатных местах и в тех позах, в которых их застала мгновенная смерть. Механик водитель сидел, наклонившись вперёд и вытянув руки к рычагам управления, а пулемётчик упёр приклад пулемёта в плечо и держа одну руку на пулемёте, а другую руку на спусковом крючке. На пальцах его правой ноги сохранился кусок обгоревшей портянки. Картина гибели всех трёх машин и людей была совершенно одинакова: когда снаряд пробивает слабую броню и взрывается внутри танка, детонирует боезапас находящийся в танке. От его взрыва мгновенно гибнет экипаж и срывает башню танка.
Из воспоминаний военного геодезиста В.П.Медведева:
« На гряде в районе МТФ солдат-геодезист оступившись с тропинки услышал громкий щелчок. Другой солдат успел крикнуть - «Дым!» и тут же раздался взрыв. Одна из картечин «шпринг мине» (мины выскакивающей из земли и разрывающейся на уровне груди человека) пробила укладочный ящик теодолита на спине солдата и поразила насмерть. Там его, родимого, и похоронили, указав в донесении как боевые потери и послав домой похоронку.
Всё просто, а вот если бы убило лошадь, дело приняло бы другой оборот. По донесению о гибели лошади, должна была приехать комиссия и установить причину гибели. Только после этого её можно было закопать и списать с учёта...»
научный сотрудник Ростовский С.В.
26.03.1943г.
Левым крылом 1277-й и 545-й стрелковые полки 389-й дивизии 37-й Армии пошли на станицу Троицкую и 26-го марта остановились в станице и её хуторах.
С 26-го марта со станицы Троицкой 1277-й стрелковый полк пошёл по левому берегу реки Кубань, освободил хутора Западный, Прикубанский, Адамовский, Урма, Тетеревятников. Был остановлен противником на Братчиках.
545-й стрелковый полк пошёл на станицу Крымскую. Занял оборону по правому берегу реки Адагум в хуторах Ольховский и Круглик. Сразу же, после снятия 1279-го стрелкового полка из под Свистельников, полк занял оборону под Киевской.
Так с 26-го марта дивизия начала освобождение Крымского района и вела наступательные и освободительные бои до 18-го сентября 1943 года, более шести месяцев.
Дивизия занимала линию фронта вокруг лиманов — хутора: Западный, Адамовский, Урма, Мелиорации, Братчики — со стороны реки Кубань и далее от Братчиков по узкому участку суши (100 — 150 метров в ширину) к высотам по линии Красная батарея (Батарейный) Кеслерово — Киевская — хутор Ольховский, протяжённостью более 28 километров.
Посредине обороны были лиманы глубиной от 20 сантиметров до 6 метров, которые были ниже уровня моря. В лиманах в основном рос камыш непролазный и были чистые зеркала воды: на Лататневом лимане — 150 га, Калабацком — 290 га, Круглом — 50 га и т. д. Эти участки и занимали наши войска , и в частности 389-я стрелковая дивизия.
Основные узлы обороны вражеской «Голубой линии» были на возвышенностях. Единственное направление по суше к немецкой обороне со стороны Троицкой были: Троицкая — Новотроицкая — Крымская; Троицкая — хутор Ольховский ( от высоты 121.4 в 5 км.); Братчики — Батарейный (особое стратегическое значение).
38-я стрелковая дивизия 20 дней боролась за Братчики, но взять не смогла.
Из воспоминаний А.Крупеннкова:
«26 марта подразделения полка выходят к плавням, идущим вдоль берега реки Адагум. Потери дивизии на этот день составили 8 человек убитыми и 56 ранеными.
Позиции противника находились на железнодорожной насыпи и других, сравнительно высоких местах, а кругом была низменная равнина. Нам же пришлось наступать вначале по так называемым плавням.
Дул пронизывающий ветер, непрерывно поливал дождь. Этот рай для охотников и рыболовов для нас стал сущим адом.
Только к утру мы преодолели плавни. Сквозь редкие кусты, примерно в восьмистах метрах была видна эта платформа. Развернулись в кустах и пошли в атаку. Точнее сказать пошли на смерть.
Огневой поддержки никакой, если не считать нескольких ручных пулемётов. А поле, по которому мы продвигались — пашня, кубанский чернозём.
О каких перебежках можно говорить, если ноги вязли по щиколотку. Гитлеровцы вначале по нам даже не стреляли, подпускали ближе.
Потом что-то кричали по русски, кажется, что-то наподобие: «Не пройдёте, свиньи!». Потом стали стрелять. Редкими очередями из пулемётов и выборочно.
Поэтому в дальнейшем мы продвигались только ночью, то и дело падая в грязь при взлёте очередной ракеты, да и есть было практически нечего, от НЗ ничего не осталось.
Жители Троицкой радостно приветствовали приход своих освободителей. Они разбирали уставших , немытых, небритых солдат по хатам, топили бани, стирали, кормили, чем могли тем и благодарили своих избавителей.
Посреди улицы стояли три сожжённых гитлеровцами в бою за станицу английских танка, полученных нами по лэндлизу и прозванных нашими танкистами, за их слабую, вертикально расположенную броню и другие скверные качества, «Прощай Родина!». Башни танков силой взрыва были снесены и валялись в нескольких метрах от них. Сгоревшие танкисты остались на своих штатных местах и в тех позах, в которых их застала мгновенная смерть. Механик водитель сидел, наклонившись вперёд и вытянув руки к рычагам управления, а пулемётчик упёр приклад пулемёта в плечо и держа одну руку на пулемёте, а другую руку на спусковом крючке. На пальцах его правой ноги сохранился кусок обгоревшей портянки. Картина гибели всех трёх машин и людей была совершенно одинакова: когда снаряд пробивает слабую броню и взрывается внутри танка, детонирует боезапас находящийся в танке. От его взрыва мгновенно гибнет экипаж и срывает башню танка.
Из воспоминаний военного геодезиста В.П.Медведева:
« На гряде в районе МТФ солдат-геодезист оступившись с тропинки услышал громкий щелчок. Другой солдат успел крикнуть - «Дым!» и тут же раздался взрыв. Одна из картечин «шпринг мине» (мины выскакивающей из земли и разрывающейся на уровне груди человека) пробила укладочный ящик теодолита на спине солдата и поразила насмерть. Там его, родимого, и похоронили, указав в донесении как боевые потери и послав домой похоронку.
Всё просто, а вот если бы убило лошадь, дело приняло бы другой оборот. По донесению о гибели лошади, должна была приехать комиссия и установить причину гибели. Только после этого её можно было закопать и списать с учёта...»
научный сотрудник Ростовский С.В.
17:46 30.03.2021 16+
Выбор редакции