Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
РАЗНЫМ КАЗАКАМ - РАЗНАЯ МАСЛЕНИЦА. КОМУ «ВАРЭНИКИ З СИРОМ», А КОМУ - ПОДХВАТИТЬ ГРИВЕННИК С ЗЕМЛИ И «ПОДНЕСТИ...
ТЮТЮ» ПОД НОС...
В завершении Сырной (Масленичной) недели (в этом году она выпала на 20-26 февраля) мы расскажем о тех масленичных традициях, которые бытовали в кубанских станицах в XIX и начале XX веков. Показать ещё
Правда перед этим мы уточним, что Масленица - праздник христианский, православный. «Масленица является христианским понятием и не имеет языческих корней», - так об этом заявил зампред Отдела внешних церковных связей Московского патриархата игумен Филипп Рябых - «само название «Масленица» связано с указанием на то, что разрешено в пищу в эти дни перед Великим постом, это древняя византийская традиция, «сырная седмица» перед Великим постом».
А как же языческая Комоедица, весенний «праздник пробуждения медведя»? Этот исторический миф вырос из одного абзаца минских епархиальных ведомостей 1874 года, где описывался белорусский локальный праздник, который действительно назывался Комоедица. Но дело в том, что проходил он в канун Благовещения (а это уже середина весны) и, кстати, никаких блинов («языческого символа солнца») в качестве ритуальных блюд там не упоминалось. Уже потом, в советское время, академик Борис Рыбаков стал рассматривать этот белорусский праздник как дохристианский вариант Масленицы. Правда без широкой доказательной базы.
Но, впрочем, перейдем к кубанским казакам. В их отношении исследователи-этнографы пишут обычно так: «Масленица в кубанских станицах - это различные «мужские состязания»: скачки, джигитовка и кулачные бои, а также обряд «вязания колодок», вареники с «сыром» (по-современному с творогом) и блины. Но при этом соломенного чучела в станицах не жгли...».
Да, все так, но есть один нюанс. Здесь в единое целое смешали то, что никогда им не было. Все эти традиции не бытовали вместе и у всех кубанских казаков. Была разница, точнее две разные Масленицы - «черноморская» и «линейная».
Сперва расскажем о Масленице в черноморских станицах, для чего можно привести фрагмент из работы «Кубань шестидесятых годов XIX века. Воспоминания доктора Степана Мефодиевича Мащенко», опубликованную в 1961 году в «Кубанском историческом и литературном сборнике», который издавался атаманом В. Науменко в США:
«Наступала Масленица. Она у нас на Кубани (точнее в Черномории, в станице Динской) не пользовалась таким почетом как в России северной и средней. В станицах не имели понятия о блинах, ели вареники, которые приготовлялись в каждой семье в продолжение всей масленичной недели. Не было в станицах катаний на тройках и гуляний, как это было в России. Масленица проходила в станице тихо. Было, впрочем, в обычае в последние дни перед Великим постом, ходить к родственникам и близким знакомым в гости «прощаться», то есть просить друг у друга прощения. Не обходилось при этих «прощаниях» и без выпивки, но шумного разгула не было».
Еще в черноморских станицах, кроме массового поедания вареников «с сыром», обязательно «вязали колодки». Обыкновенно это делали молодые женщины, которые группами или, образовав хоровод с песнями шли по станице и заходили в те дома, где были парни и девушки, достигшие брачного возраста, но не вступившие в брак. В первую очередь они «вязали колодки» девушкам, отказавшим сватам, также это своеобразное наказание распространялось и на молодых вдов и вдовцов, а позже - на разведенных. Иногда колодки вязали родителям переборчивых невест и женихов.
Что представляла из себя эта «колодка»? Это был пень или полено, которое привязывали к ноге «виновного». Впоследствии в качестве колодок стали использовать маленькие деревянные палочки, выкрашенные или обтянутые материей, бумажные цветы, платочки, шарфы, ленты, рушники, тряпичных кукол, старые кукурузные листья и прочее.
Еще в конце 1920-х годов этот обычай можно было наблюдать не только в станицах, но и в городах, например в Краснодаре. «Цепляли колодки усиленно, - сообщала газета «Красное знамя», - и не только на базаре... но даже и в учреждениях...». А на Покровке (Покровская слобода, район Краснодара) закоренелые холостяки под шутки и хохот сопровождавшей толпы волокли увесистый пенек, привязанный к ноге... Тот, кому вязали колодку, обязан был откупиться или устроить коллективное угощение. Назначение этого обряда вполне очевидно: в такой оригинальной форме традиционное общество побуждало обзаводиться семьей и продолжать род.
А что линейные казаки-великороссы, как они отмечали это праздник? Одно из свидетельств на эту тему - небольшой очерк от автора-анонима, писавшего под псевдонимом «Кавказский пустынник»: «Станица Прочноокопская, 6 февраля 1825 года. Масленица... Козаки в разноцветных кафтанах, взявшись за руки, партиями ходят по улицам станицы размеренным шагом и протяжно распевают песни. Запевала с пестрым платком в руке идет впереди и командует шеренгой, а на фланге - с бочонком водки под рукой, идет виночерпий. Когда две партии сходятся, составляют общий хор и становятся в общий круг; тогда протяжная мелодия песни переменяется в скорую, веселую, плясуны выступают вперед, скачут, коверкаются. Наконец виночерпий освежает их силы и прочищает голоса певцов отрадным полугаром. Тогда парни расходятся и продолжают размеренную прогулку и протяжное пение. Приятно смотреть на такое содружество козаков целой станицы, как одной семьи.
Между тем, слышите-ли ружейные выстрелы? Это начало воинской скачки! У всех козаков на Кавказской Линии есть обычай во время Масленицы и дней Святой Пасхи забавляться потешными играми: выказывать свое удальство скачкой и стрельбой в цель. Для сего, вне станицы, избирается ровное место, посередине ставят сноп, или толстый пук соломы в рост человека. Все козаки от взрослого до малого, кто в силах только владеть оружием и управлять конем, в полном вооружении, от некоторого расстояния с одной стороны снопа на другую, скачут один за другим во весь галоп.
Не доезжая до снопа сажень 20, они на всем скаку берут из-за плеч заряженные в чехлах ружья, успевают их вынуть из чехлов, взвести курок и, прицеливаясь один за другим, стрелять в сноп так метко, что он разлетается в клочки. Однако не все козаки мастера - это опыт их искусства, иному лошадь изменит, у иного курок осечется, иной вовсе слетит с удалого коня при общем смехе зрителей и зрительниц-козачек, которые своим присутствием стыдят неловких и ободряют проворных. Этот обычай, без сомнения, перенят козаками у черкесов. Черкесы в праздник Байрам и во время свадебных торжеств проводят подобные скачки...».
Еще одно подобное свидетельство - дневник поручика Николая Васильевича Симановского: «Станица Баталпашинская. 10 февраля 1838 года. Четверг. Масленая неделя. С сегодняшнего дня начинается здесь скачка и по всей станице ужаснейшая пальба. Казаки ездют молодцами, стреляют в шапку, поднимают ее и даже гривенник с земли, на всем скаку стреляют из ружья назад и т.д. Маленькие, которые едва могут держаться на лошади, также выезжают и скачут, и иные из них не уступают в ловкости ездить и стрелять старым казакам. Везде песни продолжаются почти всю ночь, в эти три дни хотят совершенно пресытиться удовольствиями»...
А насчет кулачных боев хорошо написал казачий историк Антон Ламанов (Ламонов) в «Историческим очерке о заселении станицы Кавказской», опубликованном в 1894 году: «В недалеком прошлом в лунные вечера Рождественских святок и других зимних праздников станичная молодежь собиралась на «улицу», где девушки открывали хороводы, а парни кулачный бой, продолжавшиеся иногда до полуночи. Для боя станица делилась на две стороны: одну составляли «старожилы» и «новодонцы», другую «форштат» и «хохловка»... Бой начинался подростками, в случае отступления одной из сторон к последней присоединялось человека два-три взрослых ребят, то же было и в противной стороне, а потом в дело вступали и бородатые казаки.
В бою придерживались исстари принятых правил, именно; не позволялось бить с тыла, сидячего и лежащего, сводить счеты по окончании боя. С обеих сторон были с разбитыми носами, о чем свидетельствовали в разных местах выделявшиеся на снежном полотне кровавые пятна. Бой шел во все время хоровода; с прекращением же песен парни, с обеих сторон, один по одному, убывали к девичьему хороводу, бой ослаблялся и прекращался. На другой день вчерашние враги, сошедшись, со смехом передавали, кто кому «поднес тютю» (дал хороший удар), высмеивали неловкость того или другого товарища». #Казаки
В завершении Сырной (Масленичной) недели (в этом году она выпала на 20-26 февраля) мы расскажем о тех масленичных традициях, которые бытовали в кубанских станицах в XIX и начале XX веков. Показать ещё
Правда перед этим мы уточним, что Масленица - праздник христианский, православный. «Масленица является христианским понятием и не имеет языческих корней», - так об этом заявил зампред Отдела внешних церковных связей Московского патриархата игумен Филипп Рябых - «само название «Масленица» связано с указанием на то, что разрешено в пищу в эти дни перед Великим постом, это древняя византийская традиция, «сырная седмица» перед Великим постом».
А как же языческая Комоедица, весенний «праздник пробуждения медведя»? Этот исторический миф вырос из одного абзаца минских епархиальных ведомостей 1874 года, где описывался белорусский локальный праздник, который действительно назывался Комоедица. Но дело в том, что проходил он в канун Благовещения (а это уже середина весны) и, кстати, никаких блинов («языческого символа солнца») в качестве ритуальных блюд там не упоминалось. Уже потом, в советское время, академик Борис Рыбаков стал рассматривать этот белорусский праздник как дохристианский вариант Масленицы. Правда без широкой доказательной базы.
Но, впрочем, перейдем к кубанским казакам. В их отношении исследователи-этнографы пишут обычно так: «Масленица в кубанских станицах - это различные «мужские состязания»: скачки, джигитовка и кулачные бои, а также обряд «вязания колодок», вареники с «сыром» (по-современному с творогом) и блины. Но при этом соломенного чучела в станицах не жгли...».
Да, все так, но есть один нюанс. Здесь в единое целое смешали то, что никогда им не было. Все эти традиции не бытовали вместе и у всех кубанских казаков. Была разница, точнее две разные Масленицы - «черноморская» и «линейная».
Сперва расскажем о Масленице в черноморских станицах, для чего можно привести фрагмент из работы «Кубань шестидесятых годов XIX века. Воспоминания доктора Степана Мефодиевича Мащенко», опубликованную в 1961 году в «Кубанском историческом и литературном сборнике», который издавался атаманом В. Науменко в США:
«Наступала Масленица. Она у нас на Кубани (точнее в Черномории, в станице Динской) не пользовалась таким почетом как в России северной и средней. В станицах не имели понятия о блинах, ели вареники, которые приготовлялись в каждой семье в продолжение всей масленичной недели. Не было в станицах катаний на тройках и гуляний, как это было в России. Масленица проходила в станице тихо. Было, впрочем, в обычае в последние дни перед Великим постом, ходить к родственникам и близким знакомым в гости «прощаться», то есть просить друг у друга прощения. Не обходилось при этих «прощаниях» и без выпивки, но шумного разгула не было».
Еще в черноморских станицах, кроме массового поедания вареников «с сыром», обязательно «вязали колодки». Обыкновенно это делали молодые женщины, которые группами или, образовав хоровод с песнями шли по станице и заходили в те дома, где были парни и девушки, достигшие брачного возраста, но не вступившие в брак. В первую очередь они «вязали колодки» девушкам, отказавшим сватам, также это своеобразное наказание распространялось и на молодых вдов и вдовцов, а позже - на разведенных. Иногда колодки вязали родителям переборчивых невест и женихов.
Что представляла из себя эта «колодка»? Это был пень или полено, которое привязывали к ноге «виновного». Впоследствии в качестве колодок стали использовать маленькие деревянные палочки, выкрашенные или обтянутые материей, бумажные цветы, платочки, шарфы, ленты, рушники, тряпичных кукол, старые кукурузные листья и прочее.
Еще в конце 1920-х годов этот обычай можно было наблюдать не только в станицах, но и в городах, например в Краснодаре. «Цепляли колодки усиленно, - сообщала газета «Красное знамя», - и не только на базаре... но даже и в учреждениях...». А на Покровке (Покровская слобода, район Краснодара) закоренелые холостяки под шутки и хохот сопровождавшей толпы волокли увесистый пенек, привязанный к ноге... Тот, кому вязали колодку, обязан был откупиться или устроить коллективное угощение. Назначение этого обряда вполне очевидно: в такой оригинальной форме традиционное общество побуждало обзаводиться семьей и продолжать род.
А что линейные казаки-великороссы, как они отмечали это праздник? Одно из свидетельств на эту тему - небольшой очерк от автора-анонима, писавшего под псевдонимом «Кавказский пустынник»: «Станица Прочноокопская, 6 февраля 1825 года. Масленица... Козаки в разноцветных кафтанах, взявшись за руки, партиями ходят по улицам станицы размеренным шагом и протяжно распевают песни. Запевала с пестрым платком в руке идет впереди и командует шеренгой, а на фланге - с бочонком водки под рукой, идет виночерпий. Когда две партии сходятся, составляют общий хор и становятся в общий круг; тогда протяжная мелодия песни переменяется в скорую, веселую, плясуны выступают вперед, скачут, коверкаются. Наконец виночерпий освежает их силы и прочищает голоса певцов отрадным полугаром. Тогда парни расходятся и продолжают размеренную прогулку и протяжное пение. Приятно смотреть на такое содружество козаков целой станицы, как одной семьи.
Между тем, слышите-ли ружейные выстрелы? Это начало воинской скачки! У всех козаков на Кавказской Линии есть обычай во время Масленицы и дней Святой Пасхи забавляться потешными играми: выказывать свое удальство скачкой и стрельбой в цель. Для сего, вне станицы, избирается ровное место, посередине ставят сноп, или толстый пук соломы в рост человека. Все козаки от взрослого до малого, кто в силах только владеть оружием и управлять конем, в полном вооружении, от некоторого расстояния с одной стороны снопа на другую, скачут один за другим во весь галоп.
Не доезжая до снопа сажень 20, они на всем скаку берут из-за плеч заряженные в чехлах ружья, успевают их вынуть из чехлов, взвести курок и, прицеливаясь один за другим, стрелять в сноп так метко, что он разлетается в клочки. Однако не все козаки мастера - это опыт их искусства, иному лошадь изменит, у иного курок осечется, иной вовсе слетит с удалого коня при общем смехе зрителей и зрительниц-козачек, которые своим присутствием стыдят неловких и ободряют проворных. Этот обычай, без сомнения, перенят козаками у черкесов. Черкесы в праздник Байрам и во время свадебных торжеств проводят подобные скачки...».
Еще одно подобное свидетельство - дневник поручика Николая Васильевича Симановского: «Станица Баталпашинская. 10 февраля 1838 года. Четверг. Масленая неделя. С сегодняшнего дня начинается здесь скачка и по всей станице ужаснейшая пальба. Казаки ездют молодцами, стреляют в шапку, поднимают ее и даже гривенник с земли, на всем скаку стреляют из ружья назад и т.д. Маленькие, которые едва могут держаться на лошади, также выезжают и скачут, и иные из них не уступают в ловкости ездить и стрелять старым казакам. Везде песни продолжаются почти всю ночь, в эти три дни хотят совершенно пресытиться удовольствиями»...
А насчет кулачных боев хорошо написал казачий историк Антон Ламанов (Ламонов) в «Историческим очерке о заселении станицы Кавказской», опубликованном в 1894 году: «В недалеком прошлом в лунные вечера Рождественских святок и других зимних праздников станичная молодежь собиралась на «улицу», где девушки открывали хороводы, а парни кулачный бой, продолжавшиеся иногда до полуночи. Для боя станица делилась на две стороны: одну составляли «старожилы» и «новодонцы», другую «форштат» и «хохловка»... Бой начинался подростками, в случае отступления одной из сторон к последней присоединялось человека два-три взрослых ребят, то же было и в противной стороне, а потом в дело вступали и бородатые казаки.
В бою придерживались исстари принятых правил, именно; не позволялось бить с тыла, сидячего и лежащего, сводить счеты по окончании боя. С обеих сторон были с разбитыми носами, о чем свидетельствовали в разных местах выделявшиеся на снежном полотне кровавые пятна. Бой шел во все время хоровода; с прекращением же песен парни, с обеих сторон, один по одному, убывали к девичьему хороводу, бой ослаблялся и прекращался. На другой день вчерашние враги, сошедшись, со смехом передавали, кто кому «поднес тютю» (дал хороший удар), высмеивали неловкость того или другого товарища». #Казаки
11:57 26.02.2023 16+
Выбор редакции