Азовское казачье войско и его переселение на Кубань. Часть 1

В 1828 году, по требованию турецкого правительства, «неверные запорожские казаки» из Дунайской Сечи начали готовиться к военным действиям против русских войск.
Тогда кошевой атаман Осип Михайлович Гладкий выслал к турецкой крепости Силистрия один полк, сформированный из протурецки настроенных казаков, а с остальными, составлявшими «русскую партию», добрался до русского Измаила, где сообщил его коменданту, генералу Тучкову о желании казаков перейти на сторону России.
10 мая атаман Гладкий со своими «турецкими запорожцами» представился императору Николаю I и, принеся повинную, получил прощение и русское подданство. В знак доверия к казакам, Николай I переправился через Дунай на казачьей лодке, управляемой атаманом.
Казаки Осипа Гладкого приняли участие в русско-турецкой войне 1828-1829 годов, содействовали взятию крепости Исакчи. В ходе войны из них, и «древних зарубежных выходцев», был сформирован Дунайский казачий полк.
После войны его поселили вначале в Днепровском уезде, затем в Александровском Екатеринославской губернии, на северо-западном побережье Азовского моря между Бердянском и Мариуполем.
13 июня 1832 года утверждается положение об образовании из полка войска, названного Азовским. Ввиду незначительного количества бывших запорожцев пополнение нового казачьего войска шло за счет различных категорий окрестного населения, не исключая оседлых цыган. Земля войска составляла полосу длиной свыше 60 верст, а шириной 8-12 верст.
«Старые» казаки основали станицы Никольскую и Покровскую. Кроме того, к войску причислили: Петровский мещанский посад (где расположился атаман с войсковым управлением), Новоспасское селение государственных крестьян и станицу Стародубовскую, образованную из переселенцев Черниговской губернии. В 1832 в войске числилось 516 семей (835 мужчин, 784 женщины); служивый состав состоял из 10 офицеров, 9 урядников и 311 казаков. К 1835 население увеличилось до 6 тысяч человек.
В Азовском войске, составленном из различных социальных слоев, возникали противоречивые тенденции. Так, «петровские казаки», заявляя, что казаками они стали «неизвестно отчего» и без желания, просили начальство снова обратить их в купцов и мещан. Историк П.П.Короленко дал такую характеристику азовцам: «Большинство гражданского населения поглотило меньшинство военного элемента и впоследствии из азовского войска, составившегося из слившихся в одно целое казаков, мещан и крестьян, образовался какой-то округ, похожий более на небольшой уезд внутренней русской губернии с гражданским населением, чем на самостоятельное казачье войско».
В 1837 году, предложению командира Черноморского флота адмирала М.П. Лазарева, в Азовском войске было создано 10 баркасных команд, предназначенных для борьбы с контрабандными турецкими судами у абхазских и черкесских берегов Черного моря. Дело в том, что военные корабли Черноморского флота - как парусные линейные корабли, фрегаты, корветы, бриги, люгеры и тендеры, так и немногочисленные пароходы - не могли подходить близко к берегу, и уж тем более входить в мелководные бухты, куда впадали устья горных рек, чем и пользовались турецкие контрабандисты. Они, на своих легких парусных лодках-«кочермах», доставляли черкесам и абхазам порох, свинец и другие боевые припасы. Кроме того азовские баркасы занималась перевозкой почты и военных грузов между укреплениями Черноморской береговой Линии.
В состав каждой баркасной команды входили: один офицер-хорунжий, один урядник и 18 казаков. Казачьи баркасы имели 12 весел, руль, одну парусную мачту; вооружение - одна небольшая пушка-фальконет.
Служба азовских казаков была очень опасна и требовала особой отваги. Наиболее известным из них в 1830-е годы стал азовский казак Яков Барахович. Именно он, в Геленджике, 21 сентября 1837 года, командовал баркасом, который в сильную бурю смог переправить царя Николая I с парохода на берег на виду у всего девятитысячного экспедиционного отряда.
Друг Лермонтова, художник Г.Г. Гагарин, будучи в 1837 году в Геленджике, сделал карандашом портрет Бараховича. На рисунке сохранились любопытные надписи сделанные рукой художника: «Есаул Барахович, выходец из Турции, теперь служит в Азовском казачьем войске». Ниже сделана еще одна приписка: «Откусил нос и бороду у контрабандиста у укрепления Навагинского».
А вот что писал о нём тогда офицер Генерального штаба в Ставрополе Г.И. Филипсон: «на одном из баркасов в укреплении на реке Соче (Навагинском) был зауряд хорунжий Барахович. Ему было лет за 30, он был белокур, черты лица были без особенного выражения. Он был грамотен, настолько, что мог писать реляции о своих подвигах и ябеды.
Он был одним из гребцов на Государевом баркасе и, как после оказалось, живя еще на Дунае, занимался, между прочим, морским разбоем.… Начав свою карьеру казаком из беглых запорожцев, он в несколько лет дошёл до чина полковника, имел много орденов и, наконец, умер в своем войске под судом за ябеды и фальшивые доносы».
И да, действительно, в обнаруженных в Краснодарском Государственном архиве документах начальник Бараховича А.Ф. Дьяченко, в 1838 и 1839 годах, обвинял своего подчиненного в контрабандных действиях. Но, тем не менее, к 1850-м годам Яков Барахович стал полковником...